style="display:inline-block;width:728px;height:90px"
data-ad-client="ca-pub-6928022449983504"
data-ad-slot="6098403473">

(из поэмы «Каяла» – вольного переложения «Слова о полку Игореве»)

Святослава1 сыны, Гориславича2 внуки
(Игорь3 да Всеволод4, братья-друзья)
Храбро мечи взяли в крепкие руки,
Но просчитались эти князья.

Ложь пробудили распрею новой:
Старшего князя не взяли в поход.
Снова война стала явью суровой,
Снова покоя лишился народ.

А ведь казалось, что мир будет вечен –
Ложь укротил старший князь Святослав.
Славой великою был он отмечен,
Русскую мощь воедино собрав

В дальних степях он пронёсся грозою –
Киевский, властный, Великий – как есть! –
Чтобы кочевник умылся слезою
За вероломство, какого не счесть.

Ложь рассекалась мечами стальными
Наших в боях закалённых полков.
Грохот стоял над холмами степными,
И по оврагам, и в дебрях лесов.

Мутными были озёра и реки,
Высохла влага ручьёв и болот.
Верилось, что уж теперь-то навеки
Русь покорила коварства оплот –

Бурой от гнева приблизилась тучей,
Вырвала из половецких рядов
Хана Кобяка5 . И волей могучей,
Строй сокрушила железных полков.

И от излучины синего моря
Вихрем помчалась до киевских гор:
Брошен Кобяк, почерневший от горя,
В Киеве-граде на княжеский двор.

У Святослава – просторна светлица;
Пир зашумел, всем на радостях дан.
…Ходит вокруг и, покорствуя, злится
Некогда главный воинственный хан.


*****

Было это, братья! И по праву
Посвятили песню Святославу1

Зарубежья дальнего посланцы:
Немцы, греки и венецианцы.

Их слова, цветисты и кудрявы,
Раздаются громко там и тут.
И славяне – бравые моравы6
Ту же речь лукавую ведут,

Сладкую как мёд… А вслед с укором
Игорю припоминают хором,

Что в потоке страшного разгрома,
Как в разливе бешеном реки,
Разметало, вдалеке от дома,
Русские бесстрашные полки;

Что в Каяле7 этой половецкой
Счастье прошлых дней пошло на дно,
И по воле княжеской, отецкой
Золотом потоплено оно;

Золотом, которого не стало
На Руси, в родимой стороне, –
Лучшими людьми, каких немало,
Полегло за князя на войне.

И, пути не ведая иного,
Позабыв, где тьма, а где – светло
Из седла он выбит золотого,
И посажен в чёрное седло.

Чёрное седло – седло раба –
Игорю подставила судьба.

…В городах, на стенах крепостных,
Не шумит обрадованный люд –
Приуныл от новостей дурных.
И веселье попритихло тут.


*****



style="display:inline-block;width:468px;height:60px"
data-ad-client="ca-pub-6928022449983504"
data-ad-slot="1528603071">

В Киеве, на кручах приднепровских,
Святослав1 увидел тёмный сон.
Не скрывая страхов стариковских
Сказывал боярам ближним он:

«С вечера всю ночь и до утра
Мне покров приносят погребальный
Неужель пришла моя пора
Встретить день последний, день прощальный?

На кровати с запахом густым
Тиса ядовитого лесного
Мёртвым спать под саваном простым
Вместо покрывала расписного?

Подают мне синее вино,
Скверными настояно трудами.
Может быть, отравлено оно
Распрями, что тянутся годами;

Или трупным ядом тех бойцов,
Кто костьми полёг на поле брани,
Но без тризны – пира храбрецов;
Той, что полагается меж нами?

Или, может, черпают вино
Из морей враждебных, отдалённых,
Где, как видно, русичей полно
Сгинуло, никем не погребённых?

И колчанами полупустыми
Крупный жемчуг сыплют мне на грудь
Мудрецы с повадками степными;
Усмехаясь, а не как-нибудь;

И притворной лаской небывалой
Усыпляют бдительность мою.
Хоть владею силою немалой,
Навязали волю мне свою.

Заскользил я взглядом – выше, выше…
Что в моём случилось терему?
Золотой вершины нет на крыше.
Видят очи только злую тьму.

Там, над крыши гладкими досками,
Где нависла тягостная мгла,
Замахали вороны крылами.
Иль беда расправила крыла?

Чёрные, у древнего кладбища
Вскрикивали вороны всю ночь,
Словно бы для них готова пища,
Только поделить её невмочь.

Вышел из могил, услышав крики,
Князя Кия8 оскорблённый род.
Словно лес, собой мрачны и дики,
Пращуры собралися в поход.

От накатов городского вала
Выступили, грозные, они.
И сама земля затрепетала,
Кровной мести предрекая дни.

И меня, притихшего от горя,
Горя, что почудилось вдали,
Понесли к просторам злого моря,
На равнину смерти понесли».

Выслушав, бояре отвечали:
«Сбылся, княже, твой тяжёлый сон:
Наяву скрутили нас печали.
Да и взяли разум твой в полон.

То два брата-сокола взлетели,
И престол отцов осиротел.
Но тебя не подняли с постели
Для достойных славы ратных дел:

Порешили, что в жестокой брани
Сами власть возьмут в Тмутаракани9,
Пращуров утраченную власть!

Любо соколу противиться закону,
Любо шлемом да испить из Дону,
Первому на ворога напасть –

В поединке добывать победу,
Верным быть и прадеду, и деду,
К ратной славе распаляя страсть,

Как питомцу подлинной отваги.
…Но уже подрезаны крыла –
Саблями подрезали бродяги
Из степного дальнего угла.

Их же, соколов, что в бой умчались сами,
Что схватились яростно с врагом,
Словно бы опутали сетями,
Крепкими железными сетями…
И беда – одна на всех! – кругом…


 

Тебе понравилась статья, поделись с другом!

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс